Перейти к основному содержанию

Тарабакин Василий Дмитриевич

1915 г.р.

Воспоминания записала соседка фронтовика Оксана Андреевна Грыцива.

Много у нас на свете людей примечательных, но не обо всех мы знаем. Как правило, они живут мирно и тихо, не напоминая о себе. А судьбы встречаются такие, что Василий Теркин мог бы стать прообразом кого-то из этих людей. К примеру, таким представляется жизненный путь фронтовика, ветерана трудового фронта Василия Дмитриевича Тарабакина.

Родился он 21 сентября 1915 года в селе Чудь Нижегородской области. Как и все дети, ходил в школу, но закончил только три класса. Пошел работатьв колхоз, чтобы хоть как-то помочь родителям прокормить семью. С десяти лет пас скотину, потом пахал землю.

В 1937 году его призвали в Красную армию под Смоленск в первую танковую бригаду Белорусского военного округа. Василию пришлось осваивать вершину технической мысли того времени - танк Т-38. Причем первые два года - в обстановке мирной, а с зимы 1939-го - в самой настоящей боевой. Все 104 дня советско-финской войны он был на передовой.

- Эта война имела очень ожесточенный характер, - вспоминает Василий Дмитриевич, - тяжелые финские укрепления были мало того что непробиваемы, так еще и не видны под глубоким снегом. При наступлении танки проваливались в снег по самые башни. А пехота - вообще с головой. Люди были плохо вооружены, поначалу было летнее обмундирование, мы замерзали и совершенно не имели никакого опыта ведения боевых действий в это время года и на столь суровом ландшафте.

В марте 1940 года Василий возвратился домой, собираясь продолжить работу в колхозе. Там его, конечно, приняли с распростертыми объятиями - молодой, целеустремленный, пороху понюхавший и опять же знакомый с техникой. Тракторист (а уж тем более танкист) котировался в то время на селе, как актер первого плана сегодня в городе.

22 июня Василия Дмитриевича призвали на военную службу в 154-й запасной полк, базировавшийся в Шуе (Ивановская область). Здесь он дослужился до старшины. Готовил маршевые роты для отправки на фронт. И в этом деле проявил воистину теркинское отношение к своим подопечным. Как-то ему в пополнение привели двух совсем молодых ребят, он их обнял и подумал: «Зачем присылают таких молодых? Они же совсем еще дети», - и пошел уговаривать командира отправить новобранцев в учебное подразделение. Тем, кто ситуацию представляет себе сугубо по сериалам, поясним: в то время такая активность легко приводила доброхота в штрафбат. Но, как это ни странно, тех двоих новобранцев они с командиром отстояли.

Но этот эпизод подействовал на старшину Тарабакина совершенно определенным образом. Он стал бомбардировать начальство рапортами с просьбами отправить его на фронт. Сидеть в относительно мирной Шуе, когда война ежедневно собирала кровавый урожай из таких же семнадцати - восемнадцатилетних пареньков, ему, бывалому служаке, было отчасти стыдно. Да и передавать боевой опыт финской войны на третьем году войны Отечественной тоже показалось неправильным.

Так, в конце 1944 года Василий Дмитриевич стал командиром пулеметного расчета разведывательного подразделения. Там-то на передовой Василий Дмитриевич и понял впервые, что какая-то сила явно оберегает его в самых запредельных ситуациях. В наше время такое назвали бы ангелом-хранителем, но замполиты и особисты вряд ли дали бы разгуляться в то время таким фантазиям.

К примеру, Василий Дмитриевич вспоминает, как его и двух его подчиненных спас ... артналет. Когда они возвращались из разведки, их заметил снайпер. И прижал так, что буквально головы повернуть не давал. Но тут, к счастью, начала постреливать артиллерия. А когда большой калибр вступает в дело, малому на поле боя ловить становится нечего. К тому же разведчики быстро отыскали путь к отступлению. На одной стороне поля была посеяна кукуруза, а на другой - рожь. Между ними обнаружилась траншея. Служивые нырнули прямо в грязь и поползли. Думали, не выберутся: осколки летали вокруг, как мухи, грохот страшный. Так и ползли, пока не добрались до воронки, оставшейся после разрыва снаряда. Там и присели отдохнуть, покурить - до тех пор, пока не стемнело. Зато целые и невредимые вернулись в свою часть.

Впрочем, это было бы еще не так обидно: погибнуть в бою, возвращаясь с задания. Но в воспоминаниях ветерана всплывают и курьезные случаи. К примеру, стояло их подразделение в городе Брук (округ в Австрии). Война уже, по сути, кончилась, но какая-то шальная группа немецких солдат оказалась чуть ли не в расположении штаба дивизии. А из всех наличных сил поблизости оказался только разведвзвод. Разведчики встали на защиту своего командира дивизии. Прямо тут же своей властью тот вручил Василию Дмитриевичу орден Красной Звезды.

Такое дело грех, конечно, не обмыть. А обмывши, за оружием нужно следить особенно внимательно. Но один товарищ про это забыл, и из его автомата (на котором слетел предохранитель) все пули, что находились в обойме, полетели в Василия Дмитриевича. Он вжался в стену дома с мыслями «все - это конец», закрыл голову руками, но ни одна пуля не задела его.

Закончив воевать в Австрии в 1945 году в городе Кетлах, домой в Россию шли пешком через Румынию - железная дорога была занята. Вернулся в родное село Чудь. И вновь отправился работать, естественно, в колхоз.

В 1947 году женился. За то время, что жил в селе после войны, освоил все профессии в колхозе. В 75 лет был в сельском совете депутатом. А в 79 еще и бригадиром, и заместителем председателя сельского совета.

В 1994 году, когда он уже стал себя плохо чувствовать, умерла жена. Остался один. Дети жили в других городах. Дом у Василия Дмитриевича деревянный, надо и дрова наколоть, печку затопить, воды принести. Жить там он уже не мог. Василию Дмитриевичу исполнилось 80 лет, когда старшая дочка забрала его к себе в Ярославль. «У детей своя семья», - понимает Василий Дмитриевич, - квартиры маленькие, а народу живет много. Вот и приходится то к старшей на некоторое время ехать пожить, то к младшей в Москву.

«Довоевался до того, что жить негде, - разводит он руками, - а на встречи ветеранов никогда не приглашали, как будто и не воевал вовсе».